Иран закрывает Ормузский пролив на фоне переговоров с США в Швейцарии Иран перекрывает один из важнейших мировых «нефтяных кранов» ровно в тот момент, когда в швейцарских Альпах за стол садятся иранцы и американцы. Давление на максимум — и на море, и за кулисами ядерной сделки.

Как все развернулось по часам

Сначала Тегеран объявляет: Ормузский пролив снова закрыт для судоходства. Центральный штаб «Хатам аль-Анбия» фиксирует остановку всего морского движения, а агентство Tasnim подчеркивает, что «ни одному судну не разрешалось входить или выходить» со вчерашнего дня. Причина — якобы нарушения США соглашения об окончании войны и продолжение израильских ударов по югу Ливана.

Оппозиционные источники пересказывают ту же линию Тегерана: «Переговоры Америки и Ирана начинаются в Швейцарии, в то время как Тегеран утверждает, что Ормузский пролив снова закрыт». Но добавляют важную деталь: американские военные уверяют, что движение через пролив «продолжается» и что Иран «не контролирует» Ормуз полностью. Так рождается первая трещина — даже факт закрытия спорен.

Параллельно иранские агентства Tasnim и Fars, близкие к Корпусу стражей Исламской революции, настаивают: «Ормузский пролив останется закрытым… от вчера ни одному кораблю не было разрешено входить или выходить», КСИР «не будет выдавать разрешения» до выполнения условий перемирия в Ливане.

Швейцарский трек: баталии за столом

Пока в Персидском заливе демонстрация силы, в Бургенштоке стартуют прямые переговоры между США и Ираном при участии Катара и Пакистана. Вице-президент США Джей Ди Вэнс прибывает в Швейцарию «на разговоры с Ираном», где на повестке — ядерная программа и прекращение огня в Ливане.

Иранская версия звучит уверенно: встреча — продолжение недавно подписанного с США меморандума о взаимопонимании. Тегеран подчеркивает, что Ливан и конфликт Израиля с «Хезболлой», а также замороженные активы и экспорт нефти — в центре диалога.

Президент Масуд Пезешкиян сразу очерчивает «красную линию»: «Тегеран не откажется от своего права на обогащение урана», но готов письменно подтвердить отсутствие намерения делать атомную бомбу. По его словам, «другая сторона не будет иметь другого выбора, кроме как принять это право».

Битва интерпретаций

Про‑правительственные медиа с иранской стороны рисуют картину контролируемого кризиса: «Иран закрыл Ормузский пролив, приостановлено все морское движение», данные навигации якобы подтверждают отсутствие трафика. Официальный нарратив: Запад нарушил договор, Тегеран отвечает рычагами, которые больнее всего бьют по глобальным рынкам.

Оппозиционный лагерь делает акцент на диссонансе: Иран заявляет о блокаде, США демонстративно отрицают потерю контроля над проливом и продолжают переговоры, будто ничего не произошло. Для них «закрытие Ормуза» — скорее инструмент внутренней пропаганды и давления на столе переговоров, чем реальный морской коллапс.

Вашингтон, судя по выверенной повестке Вэнса, стремится отделить ядерный трек и ливанское перемирие от игры вокруг пролива: «две главные вещи», на которые нацелена делегация, — прогресс по ядерному досье и прекращение огня в Ливане.

Пакистан и Катар, оставаясь в тени заголовков, закрепляют за собой роль страховки процесса: именно они посредничали в предыдущих раундах и сейчас «продолжат поддерживать исполнение договоренностей между Ираном и США».

Итог: Ормуз превращается в рычаг давления, Ливан — в главный предмет торга, а иранское «право на обогащение» — в ту грань, где любой компромисс может оказаться политически токсичным для обеих столиц.