Прокуратура сообщила о плане имитации применения «звуковой пушки» на протестах Почти год спорили, стреляла ли власть по демонстрантам «звуковой пушкой». Теперь прокуратура утверждает: «пушку» готовили сами протестующие — как инсценировку. В ответ студенты обвиняют обвинителей в политической заказухе.

Хронология: от протеста до «заговора»

15 марта 2025‑го на протесте «Студентов в блокаде» в Белграде участники жаловались на шум, дезориентацию и «сонічноe оружие». Оппозиционные политики вроде лидера демократов Срджана Миливојевича тогда уверяли, что «режим Александра Вучича применил запрещённое соничное оружие и стрелял в спину своему народу».

Перелом наступил весной 2026‑го, когда при обыске философского факультета в рамках отдельного дела о гибели студентки Милицы Живкович прокуратура нашла мешки документов студенческих пленумов, включая протокол «Кровной рабочей группы по безопасности» от 22 января 2025 года. По версии обвинения, там описан план: на мартовском митинге сымитировать удар «звукового топа», спровоцировать панику и затем обвинить государство и лично президента Вучича.

19–20 июня 2026‑го Высшая государственная прокуратура делает это публичным: речь идёт о «предварительно подготовленной акции», а не о спонтанном обвинении. После этого возбуждается отдельное производство, а спецотдел по киберпреступности получает приказ срочно найти автора email‑угроз в адрес Вучича и главного прокурора, присланных «поводом сегодняшнего заявления о симуляции применения звукового топа».

Власть: попытка дестабилизации и гражданской войны

Вучич заранее утверждал, что история о «звуковом топе» — «смишљена лаж» по учебнику «обоjенных революциjа», призванная представить его как человека, который «пукао у леђа свом народу». После заявления прокуратуры он говорит уже в жанре личной драмы: «Надали су се да ће Вучићу да откаже срце, а моје срце никад неће престати да куца за Србију».

Министр внутренних дел Ивица Дачич видит в материалах ВГП «монструозан и детаљно осмишљен план» вызвать «масовну панику, сукобе на улицама и, на крају, грађански рат у Србији», причём с расчётом на «масан одговор из Брисела». Министр без портфеля Джорђе Миличевич прямо формулирует: акцией «звучни топ» «планирано рушење државе и дестабилизација», а сам протест 15 марта «није био ништа спонтано, већ изрежирано много пре скупа».

Председатель парламента Ана Брнабич обвиняет студентов, что «најмање месец и по дана пре скупа» они строили историю о звуковой пушке, чтобы показать, что Вучич — «монструм који ће да пуца у леђа сопственом народу… и изазову грађански рат», и связывает это с европейскими структурами и отчётами в Брюссель.

Глава СНС Милош Вучевич подчёркивает, что отвечать должны и политики: «Не треба нико унапред да буде ослобођен одговорности ако припада некој политичкој опцији», предупреждая, что принятие такой лжи за истину «може да доведе до грађанског рата и распада државе».

Провластные медиа развивают линию о заговоре: говорят о «највећој блокадерској превари» и схеме, «припремљеној да се на улици сруши власт», требуя, чтобы «они који су ширили лаж о ‘звучном топу’ морају да одговарају».

Студенты и оппозиция: «батина режима», а не доказ

Студенты‑медики в блокаде отвечают сарказмом: «ВЈТ сумња да су студенти планирали симулацију звучног топа. А ускоро ће бити да су студенти одговорни и за пад надстрешнице? За корупцију? За одлазак младих из земље?» В своём заявлении они настаивают, что протокол от 22 января касался не митинга 15 марта, а более раннего протеста на Аутокоманди, где просто анализировались возможные действия полиции, включая гипотетический «звучни топ».

Адвокат Никола Лакич идёт дальше: заявляет, что ВГП «ради по диктату из врха режима» и служит «као батина у политичком обрачуну Александра Вучића са сопственим грађанима», причём «нема ниједну чињеницу која указује да су студенти и грађани симулирали употребу звучног топа». По его мнению, власть цинично использует смерть студентки М. Ж. для запугивания общества и политической выгоды.

Пока прокуратура обещает «до конца раскрутить клубок», а правящая партия говорит о попытке «гибридной войны» против государства, студенты настаивают: под прикрытием расследования власть просто переписывает историю 15 марта — и заодно посылает сигнал всем будущим протестам.