• Как дело вернулось в точку отсчёта
• Суд открывается, эмоции закипают
• Позиция прокуратуры: максимум — или ничего
• Родители жертв: моральный приговор уже вынесен
• Оборона: «нормальная семья» против образа монстра
• Что дальше

Прокуратура потребовала максимальные сроки для родителей подростка, устроившего стрельбу в школе “Рыбникар” Почти три года после бойни в белградской школе «Владислав Рыбникар» суд снова ищет виновных взрослых — и на этот раз прокуратура требует ударить по ним максимально жестко.

§Как дело вернулось в точку отсчёта

3 мая 2023 года 13‑летний ученик расстрелял девятерых детей и охранника, ранил ещё пятерых учеников и учительницу истории. Подросток слишком мал для уголовной ответственности, поэтому под судом — его родители, Владимир и Мильяна Кецманович.

Первая приговорная инстанция уже осудила их на годы тюрьмы, но Апелляционный суд снял приговор и потребовал пересуд. В повторном процессе оба родителя с самого начала заявляют: они «угледна и нормална породица», приличная и нормальная семья, которая «усадила деци праве вредности».

§Суд открывается, эмоции закипают

Ранее закрытый процесс частично распахнули для общественности именно на стадии финальных прений: зал заполнили родители убитых, раненых и выживших детей. Мать стрелка, входя в зал, демонстративно отворачивается от благодарных камер и от родителей жертв, избегая любого контакта.

Адвокаты семей погибших зачитывают личную переписку Мильяны с сыном: от матерного «Je*i se» до её отчаянного «И да сам најгора, ја сам ти мајка», на фоне ответного «Мрзим те» от мальчика. Для обвинения это — не просто токсичный семейный чат, а витрина «запущенного воспитания» и разрыва связи с ребёнком.

§Позиция прокуратуры: максимум — или ничего

Главный прокурор Ненад Стефанович требует для отца 14 лет и 11 месяцев, для матери — 3 года тюрьмы, настаивая на максимальных санкциях по закону. По его версии, трагедия стала прямым следствием «долготрaјног пропуста родитељског надзора», неузнанных тревожных сигналов и неограниченного доступа ребёнка к оружию.

Стефанович подчёркивает: Кецмановичи «пропустили да препознају опасност, да дечаку ограниче приступ оружју и да врше адекватан надзор», что и привело к «катастрофалним последицама». Для Владимира и Мильяны, уверен он, «нема било каквог оправдања и олакшавајућих околности», а единственно «исправна, праведна и законита» реакция общества — максимальные сроки.

В отдельном выступлении прокурор упрекает отца в том, что тот «није одустао од намере да се стави у положај жртве» — фактически, пытаясь поменяться ролями с родителями убитых детей.

§Родители жертв: моральный приговор уже вынесен

Родные погибших детей идут ещё дальше, чем прокуратура. Мать убитой Аны, Нинела Радичевич, заявляет: её дочь «није убио малолетни убица, већ Владимир и Мильяна Кецмановић». Мать Эмы, Нина Кобильски, обвиняет супругов во «лажном сведочењу» и манипуляциях в суде.

Эксперты, комментирующие процесс, говорят без иллюзий: никакая мера не «ублажиће бол породица», но наказание необходимо как «порука друштва» о границах родительской ответственности и цены халатности.

§Оборона: «нормальная семья» против образа монстра

Защита Кецмановичей продолжает строить линию на отрицании вины: они настаивают, что жили как «нормальная семья», воспитывали сына «по правилам» и не могли предвидеть массовое убийство. Адвокаты напоминают: именно потому, что подросток формально неделиктоспособен, весь гнев государства и общества сейчас фактически концентрируется на двух людях.

§Что дальше

После финальных речей обвинения, защиты и самих потерпевших суд удаляется на вынесение второй первой инстанции по этому делу; вердикт ожидается до конца июня 2026 года. Какую бы цифру ни объявили судьи, ясно одно: спор идёт не только о наказании двух родителей, но и о том, где Сербия проводит красную линию личной и общественной ответственности за «незапамћен злочин» в школе.