Умер Драган Дробняк «Дропс», криминальный авторитет из 90-х Смерть Драгана Дробняка по прозвищу Дропс не только закрыла биографию одного из самых громких «жестких парней» Чачака, но и подвела жирную черту под эпохой уличных войн и бомб с 90‑х. Его уход в 68 лет — будто финальные титры к криминальной саге, которую Сербия так и не до конца осмыслила.

Хронология: от «легенды асфальта» до похорон

1 июня Дробняк умер в Чачаке, а уже через два дня его тихо похоронили в кругу семьи. Все три провластных таблоида синхронно фиксируют даты и тон: это «жестокий момак», «легенда чачанского и сербского асфальта девяностых», чье имя когда‑то заставляло дрожать улицы.

Девяностые для Дропса — это взрывы, уличные войны, тюрьмы и нескончаемые уголовные дела. Его описывают как одну из «наибольших и самых опасных фигур чачанского и сербского асфальта», чье прошлое связано с «наиболее тяжкими уголовными делами».

«Группа Дропса» и длинный список обвинений

Все провластные медиа педалируют один и тот же образ: Дробняк — не просто герой дворовых легенд, а глава «группы Дропса» из Чачака, которую связывали с убийствами, покушениями на убийство, тяжкими телесными, вымогательствами, похищениями, незаконным оружием и закладкой взрывчатки.

Именно эти дела превращают его биографию в своеобразный учебник по криминальной анатомии 90‑х: от подрыва автомобиля начальника тюрьмы до взрыва у дома судьи — все это в его собственной исповеди приписывается «Дропсовой группе», с которой спецслужбы и полиция годами разбирались по частям.

Личная трагедия как последний штрих мифа

На этом мрачном фоне проправительственные издания неожиданно гуманизируют героя: главный удар по нему наносит не государство, а улица, которая забирает его брата Бранко — успешного бизнесмена и владельца первой частной банка в Чачаке. Дробняк утверждал, что за решеткой буквально предсказал место убийства брата — офис «Кредилекс» в центре города, где его и застрелили.

Эта реплика — идеальный финал для медийного мифа о 90‑х: человек, которого боялись за умение просчитывать чужую смерть, оказался бессилен предотвратить собственную семейную трагедию. Его смерть сегодня провластные медиа подают как «закрытие главы» кровавой хроники — удобно, будто вместе с Дропсом можно наконец похоронить и вопросы к тем, кто тогда управлял и улицей, и государством.